Макрон – французский Горбачев? *

Макрон – французский Горбачев? *
«Атлантико» (Франция): Будь то нападение на комиссариат в Шапиньи или меры против второй волны коронавируса – в последнее время мы видим все новые примеры неудач правительства. У них одни и те же корни? И как широка несостоятельность властей?

Фредерик Фара: К вопросу упадка следует подходить с осторожностью, и я не стал бы заходить на поле сложной социологии в этом вопросе. Всем очевидно, что одного лишь усиления аппарата безопасности недостаточно.

Многие правительства пытались усилить свой законодательный арсенал в этой сфере, но так и не получили удовлетворительного решения. В любом случае, я не эксперт в этой области. Что касается правоохранительных органов, их условия работы ухудшились.

В 2019 году следственная комиссия Национального собрания составила тревожный доклад о «задачах и средствах сил безопасности».

Каждый четвертый комиссариат находится в обветшалом состоянии. Проведенное комиссией исследование показало, что 70% из 13 000 опрошенных полицейских и жандармов недовольны местом работы.

По оценкам, на ремонт зданий требуется более миллиарда евро. Расходы на экипировку тоже были урезаны, в связи с чем сотрудники не были должным образом защищены.

Имеющаяся у жандармерии колесная бронетехника по большей части отжила свое, пробег некоторых из до сих пор используемых машин превышает 200 000 км. Сейчас полицейским приходится намного чаще работать сверхурочно, что связано с 20% сокращением штата с 2007 года.

Из всего этого можно сделать вывод о том, что полицейские, как и медики и многие другие службы столкнулись с сокращениями и реорганизацией, что оказывает давление на сотрудников. Во главе угла ставятся цифры, бухгалтерский подход.

То же самое касается и так называемой второй волны коронавируса. Ситуация в больницах с точки зрения оборудования и персонала практически не улучшилась. Возможности не были расширены, а персонал истощен.

У этой сложной ситуации в госсекторе одни и те же корни: сокращение бюджетного финансирования.

В 2017 году был обнародован доклад о изменении расходов на здравоохранение с 1950 года. Цитирую: «За 30 лет доля больничных услуг в потреблении медицинских товаров и услуг сокращается, практически вернувшись к уровню 1950 года (46% в 2005 году)».

Выставленные экономические императивы расшатывают положение госслужб, а государство проводит в высшей степени спорную экономическую политику, которая не смогла активизировать экономическую деятельность. Налоговая политика Макрона стала оглушительным провалом.

Эдуар Юссон: Я бы провел грань между двумя упомянутыми вами неудачами. Политика борьбы с covid-19 была во всех своих аспектах провалом правительства. Неспособность правильно проанализировать пришедшие из Китая сведения в декабре и январе. Отсутствие тестов и масок в начале эпидемии. Нежелание использовать лечение, которое доказало свою эффективность везде, где применялось: сочетание гидроксихлорохина и антибиотика для остановки развития заболевания на ранней стадии. Неспособность защитить пожилых граждан. Отказ от задействования армии в развертке полевых госпиталей. Неиспользование имеющихся в частной больничной сфере коек. Неспособность остановить давно запланированное бюрократией упразднение койко-мест, несмотря на весеннюю переполненность больниц. Сегодня же мы видим настоящую панику, хотя второй волны нет: больницы и реанимационный отделения все еще принимают меньше людей, чем выписывают. Правительству следовало еще весной понять, что covid-19 — эпидемия слабой интенсивности, которая тяжело ударяет в первую очередь по пожилым людям. Я понимаю большую осторожность в том случае, если мы не знаем, с чем имеем дело, но сейчас ограничительные меры становятся катастрофой для экономики, одержимость коронавирусом отвлекает внимание от других болезней, а молодежи и активному населению приходится иметь дело с мерами, которые призваны предотвратить распространение болезни, хотя та всерьез угрожает лишь пожилым.

В нападении на комиссариат Шампиньи в свою очередь нельзя винить одно лишь правительство. Речь идет о начавшемся десять лет назад процессе, который с тех пор лишь обостряется. Николя Саркози обещал навести порядок после волнений 2005 года, но все предпринятые в годы его президентства усилия были подорваны непрерывным иммиграционным потоком. При его преемниках ситуация только ухудшилась. Нельзя ассимилировать иммигрантское население, если оно постоянно растет. Новая иммиграция идет в ущерб ассимиляции более давних иммигрантов. Мы видим коллективный провал всего политического класса, которого поддерживают в этом промышленники и интеллектуалы.

«Атлантико» (Франция): Эммануэль Макрон стоит у истоков этого явления или же ускорил его после избрания?

Фредерик Фара: Я не вижу ничего нового ни в позиции Макрона (презрительное отношение части французской элиты), ни в его идеях по сравнению с предшественниками. От прошлых президентов Франции его отличает разве что более молодой возраст.

Что касается всего остального, мы констатируем принятие европейских и финансовых ограничений, которые государство добровольно поставило перед собой с 1983 года: свободное движение капиталов, приватизации, единая валюта, потеря торговой политики, конец государственных монополий, европейские бюджетные правила, изменение характера госслужб, одержимость бухгалтерскими и управленческими вопросами.

Все это оставило место лишь для контроля над государственными расходами, налоговых подарков 10% самых богатых граждан, усиления гибкости рынка труда, поспешной пенсионной реформы на несправедливой и непонятной основе, сокращения мест в больницах и повсеместного распространения бухгалтерско-управленческой логики.

Позднее Макрон совершил жалкую попытку поправить свой имидж с помощью непоследовательных инноваций, «нации стартапов» и продвижения фигуры предпринимателя, которое было еще в 1980-х годах.

После Саркози и Олланда мы видим очередного президента, который не мог найти ответ на социальный кризис «желтых жилетов» и санитарный кризис. Президенство Макрона становится очередным тревожным свидетельством упадка наших госструктур.

Эдуар Юссон: Эммануэль Макрон — это воплощение огромной энергии на службе политической пустоты. Он смог покорить политическую элиту, которая была в смятении после неудач Саркози и Олланда. Макрон был заместителем госсекретаря Елисейского дворца и министром экономики при Олланде. То есть, было понятно, что он не будет хватать звезд с неба, но, когда Франсуа Фийон (François Fillon) говорил, что тот станет вторым Олландом, его никто не принимал всерьез. Все эти люди сели в лужу, когда получили плевки в лицо: катастрофические меры во время кризиса «желтых жилетов», фиаско пенсионной реформы, ужасная политика против covid-19. То, что многие соратники Макрона в прошлом работали со Стросс-Каном и не отличаются особой компетентностью, только усиливает впечатление страшного упадка руководства.

«Атлантико» (Франция): В исторической перспективе, куда уходят корни упадка государства? Как велика в этом роль французской технократии?

Фредерик Фара: Эта система, которую я называю «фальшивым государством», уходит корнями в начало 1980-х годов, на которое пришлись следующие перемены: отказ от политического и экономического волюнтаризма в угоду европейским ограничениям, формирование чрезвычайно выгодных для капитала юридических и налоговых рамок, в частности гнусности под названием «свободное движение капиталов», к которому так стремились левые, изменения в образовании элиты и постепенный отход от общих интересов.

Утверждение финансовой технократии в значительной мере связано с весом Министерства экономики и финансов. Оно и связанные с ним структуры сыграли большую роль в этих переменах.

Французская технократия стала все больше поддерживать либеральные идеи и определять курс экономической политики вроде борьбы с инфляцией после резкого поворота в 1983 году. Утверждение этой технократии стало настоящим ударом для демократии и политики.

Обещания элиты обернулись страшным провалом: свободное движение капиталов, так называемая счастливая глобализация, единая валюта, продвижение конкуренции с известными последствиями для энергетики и транспорта. Мы видим пугающий итог проведенных высшей администрацией экономических преобразований.

Эдуар Юссон: Технократия — всего лишь инструмент. Суть вопроса заключается в кризисе правых и левых. У левых — из-за присоединения к Маастрихту, у правых — из-за принятия массовой иммиграции. Все это полностью парализовало политическую игру. Левые могли бы справиться с активной иммиграцией, если бы существовала подходящая для формирования низкоквалифицированных рабочих мест валюта. Правые могли бы добиться успеха с единой валютой, если бы сократили огромные расходы на иммиграцию, которые не дают нам остаться в рамках пакта стабильности. Стоит отметить двойной провал Саркози и Олланда. Первый допустил лишь один просчет, но тот оказался роковым: иммиграционный контроль. Второй мог бы добиться успеха своей политики, если бы не существовало ограничений со стороны евро. Нужно выбирать: европейская интеграция осуществляется в ущерб интеграции иностранцев. А массовая иммиграция идет в ущерб евро.

«Атлантико» (Франция): Возможен ли худший сценарий с крахом и недееспособностью государства?

Мы все четче наблюдаем крах руководящего класса. «Республиканцы» разваливаются. Соцпартия практически перестала существовать. Три года парламентской деятельности показали пределы возможностей большинства, у представителей которого нет политического образования. Как, впрочем, и хорошего образования в целом. Перед нами последствия уничтожения школы с 1960-х годов: мы расплачиваемся за план Ланжевена-Валлона, реформу Аби, демагогию в годы Миттерана, 30 лет педагогических опытов. Кризис «желтых жилетов» стал порывом последних поколений, которые получили должное образование. Кстати, именно поэтому некоторые представители «желтых жилетов» разносили в пух и прах чиновников и депутатов большинства на телевидении в ноябре-декабре 2018 года. Школьный аттестат 1970-х годов является более надежной гарантией хорошего образования, чем многие дипломы вузов 2000-х годов.

Вы правы, нам грозит крах, скорее, не государства как такового, а исчерпавшего идеи и воображение политического класса. Как бы то ни было, в случае серьезного внешнего шока, от переизбрания Дональда Трампа до ужесточения позиции Китая или риска терактов с подачи Турции, можно представить себе приход к власти нового поколения, новой группы руководителей.

Фредерик Фара (Frédéric Farah), профессор экономических и социальных наук.

Эдуар Юссон (Edouard Husson), преподаватель, историк, директор Франко-немецкого института европейских дел при Университете Сержи-Понтуаз.

Комментарий А-Я:

Представленный диалог невозможно рассматривать вне глобальных мировых событий. И, прежде всего, необходимо учитывать следующее:

1.
Происходит общая деградация мира (и Западного мира, в первую очередь), как следствие победы западников над Советским Союзом, в результате чего был развален СССР. Как мы уже отмечали, существование второго полюса в материальном мине необходимо, потому что именно таким образом выстроено это Творение. Без второго полюса оно не может существовать, и гарантировано разрушается через системную деградацию. Что мы и наблюдаем в последние 30 лет.

Это все равно, как от стола отпилить две ножки, и после пытаться поставить его на оставшиеся две, и удивляться тому, что он все время падает и не «хочет стоять» на двух ногах. Но он не может стоять на двух ногах, потому что изначально создан с четырьмя, и без второй половины ног стоять «не умеет» и просто не в состоянии.

Самое интересное, что даже 30-летний период деградации не вразумил никого, что второй полюс должен существовать ОБЯЗАТЕЛЬНО! Причем, не менее развитым и не менее обеспеченным, нежели первый. Только в таком равновесии полюсов становится возможным существование этого мира и, значит, ‒ его дальнейшее развитие. Сиречь ‒ эволюция.

Процессы же, происходящие во Франции и описываемые в приведенной беседе, лишь отражают общую системную деградацию Западного мира и его умирание (в том виде, в каком он существует сейчас).

2.
Самое главное, ‒ чтобы идущий на дно титанник не затянул возрождающийся «второй полюс» в образе России. Но это вопрос для иной темы.

3.
Не менее важным из представленного диалога является картина распада Евросоюза, о чем мы уже упоминали, и о чем уже говорят некоторые аналитики и экономисты. Например, Хазин.

Евросоюз в течение двух-трех лет повторит судьбу СССР, а состояние дел во Франции лишь отражает этот процесс распада.

4.
В связи со сказанным, вновь остро встает вопрос о формировании зон влияния в будущем мире. Как понятно из материала, Франция не может стать самостоятельным игроком, определяющим лицо новой экономической зоны (кластера). По аналогичным причинам им так и не стала Германия, несмотря на рвущуюся к этой цели изо всех сил Меркель. Но ‒ силенок маловато, они распылились на множество толерантных проектов Евросоюза. И, как это видно сегодня, Германия тоже вряд ли станет лицом новой экономической зоны, взамен Евросоюза. Скорее уж им будет новая Австро-Венгрия, или то образование государств, которые сейчас медленно движутся к формированию этого ядра будущей зоны.

В этом контексте интересны телодвижения Великобритании, которая начала метаться с той же целью ‒ приобрести «свою» экономическую зону влияния в новом мире, формирующемся в процессе распада старого мира. И, скорее всего, она активно включается в борьбу за зону постоянных своих интересов в течение многих веков. Это ‒ Ближний Восток, Персидский залив и Средняя Азия. Кстати, текущая война в Нагорном Карабахе, несмотря на уши Эрдогана, скорее всего, имеет также и английский акцент. Однако это ‒ вопрос также для иного аудита.
Если вам понравился материал, вы можете поделиться ним на своей странице в соц. сетях:
Добавить комментарий

Рубрики

Последние сообщения

Популярные метки

Из ленты А-Я

Подписаться на новости